x
    • Мария
      Мария
  • Введите имя
    Введите правильный email адрес

слямзила у Веллера

04.05.2009
понедельник

Вот видишь, я все-таки написал тебе письмо.
Много-много лет я собирался это сделать. с тех самых пор, как мы с тобой расстались, и навсегда. Чтоб никогда больше не увидеться.
Меня нет больше на свете, милая. То, что еще осталось, совсем не тот я, которого ты любила и помнишь. Только вместилище - память и чувство. Прошло много лет, и я понял это. И ты тоже поняла, правда?Потому что тебя, той, что была, тоже нет больше. Мы стали другими, по отдельности друг от друга, без смирения и сроднения с переменами любимого, на разных дорогах, в разных жизнях.
Время обточило нас на разных станках, и наши миры стали разными.
Если даже предположить сумасшедшее, невозможное, что мы встретимся - это не будет иметь никакого значения. Мы будем искать и желать друг в друге то прежнее, что знали и чувствовали когда-то. Стараться увидеть и обрести то родное, чем мы были.
Это странное ощущение. Как будто не было всех этих огромных прошедших лет, прожитых вдали и по-разному, как будто годы прошли в некоем параллельном, другом, нереальном измерении, не имеющем оношения к тому, что жило внутри нас, между нами, и вот сейчас мы встретились - и продолжаем жить с того самого момента, когда расстались. Словно расстались совсем недавно, вчера, неделю назад.
И когда расстанемся вновь, то в памяти друг друга снова будем теми, чо когда-то, молодыми, здоровыми, красивыми и веселыми, в полете и силе жизни, даже когда она боль, потому что еще огромность впереди, - а эта встреча, она останется так, сбоку, маеньким боковым ответвлением, ничего не меняющим.
У меня было когда-то так много слов для тебя, так много, что я не мог останоситься говорить их. Это не от болтливости, и не от того, что мне было легко и неважно, бездумно, говорить их, а от того, что мы были вместе так мало, так мало, считаные дни, милая, а я думал о тебе так много, всю жизнь, и разговаривал с тобой - без тебя - всю жизнь, и при встречах мне не хватало времени сказать тебе все, что так хотелось, так надо было.
Не было дня, когда я не разговаривал бы с тобой. вся моя жизнь состоит из двух половин:первуя я тебя ждал, вторую я тебя помнил.
Я писал это письмо много лет, очень много. Ночами, глядя в темноту, и в поездах, куря в тамбуре, и в толчее улиц, и просто в свободную минуту. так странно: и пел гондольер в Венеции, и играл скрипач в Иерусалиме, и светиась Эйфелева башня, и в бессонницу в тундре под храп бригады доносил разбитый транзистор: "Лишь о том, что все пройдет, вспоминать не надо".Тогда еще я умел плакать.
Ты плачешь по мне, милая? Ты меня помнишь?
Всю жизнь я пытался понять тебя, и понять себя, и в тысячный раз вспоминая давние события, находил в них новые детали, открывал новые мотивы и тайные причины.
Я очень любил тебя,милая.Я и теперь люблю тебя. Но тепеь это уже точно не имеет никакого значения. Вот теперь-то уж точно поздно.
Когда-то в той жизни ты сказала - лето, и Ленинград, и тополиный пух: "Поезд ушел". и я ответил : "Ну такой поезд я на пальце потащу за веревочку"
Когда-то - лето, комнатушка, простынь, плед на окне завязан сыромятным ремешком скотогона на калмыцкий узел - ты спросила "А тебе надо, чтоб я тебя любила? или - тебе и так ... устраивает?" я не нашел ответа, было слишком много верных и все про одно, они промелькнули мгновенно, каждый главный и единственный, не выбрать, так больно и печально, и быстро колотилось сердце, и я сумел только на выдохе "Господи, дай мне любви этой девочки, и больше мне от жизни ничего не надо".

С тех пор я всю жизнь отвечал на этот вопрос. из всех в мире "да" я искал один, чтоб ты поняла КАК мне это было надо.
я сказал тебе:"Ты любишь меня. Когда сходишь по мне с ума, и прибегаешь, бросив все, и обнимаешь, прижимаясь в отчаянье, и глаза твои сияют, и ты моя, и ты стонешь со мной, и ты делаешь каждым касанием навстечу то же что делаю я, и чувствуешь то же, что чувствую - ты любишь меня и знаешь это всем естеством, и я это знаю и чувствую всем собой, потому что нет этого иначе".

Ты боялась попасть в плен. Ты боялась поверить до конца, до последнего дюйма. Ты не могла жить в мире ни с кем, потому что никогда не жила в мире с собой. жизнь кипела, искрилась, брызгала в тебе, и всего хотелось, и всего было мало. Ты была такая светлая и радостная. с тобой было светло.
Никого в жизни я не понимал так, как тебя; не чувствовал так, как тебя; не читал, как открытую - для меня одного! - как тебя.
- Какие у тебя сияющие глазищи!..
- Это только для тебя...

В унисон, в фазу, в масть. я оборачивался и открывал рот, а ты говорила : "Ага,какая весна, да?"
ты жутко оялась остаться одн, состариться безмужа, без семьи, и поэтому произносила речи о скуке и однообразии семейной жизни, в защиту свободы и приключений. ты предчувствовла свое будущее и боялась признать поражение хоть в чем-то. и так ясно слышались в твоем голосе слабость и желание, чтоб тебя опровергли, уверили, что ты будешь надежно и спокойно любима всю жизнь, и приэтом будет все, что только можно придумать прекрасного, интересного, необычайного, и ни при каких тусловиях ты не будешь брошена - даже если сама из самолюбия, противоречия, злости сделаешь все, чтоб - наперекор сбе же - остаться одна: не останешься, тебя всегда сумеют понять, принять, примирить, сделать так хорошо и оставить с собой, как в глубине души ты сама больше всего хочешь.
Я научился понимать, правда? А это единственное, что уменя осталось, главное мое занятие, это вся моя жизнь: помнить, знать, понимать. И это - огромная, огромная, неохватная жизнь! уверяю тебя...
В полях под снегом и дождем, мой милый друг, мо верный друг, тебя укрыл бы я плащом от зимнихвьюг, от зимних вьюг, и если б дали мне в удел весь шар земной, весь шар земной, с каким бы счастьем я владел тобой одной, тобой одной... вельветовые джинсы, латунный подсвечник, водка от ночнго таксиста, гитара, оленья шкура, рукопись и беломор.... Письма пишут разные, слезные, болезные, иногда прекрасные, чаще бесполезные, в письах все не скажется, и не все услышится, в письмах все нам кажется, что не так напишется.
Мы были очень похожи. Мы были молоды, красивы, самолюбивы, любимы многими, жадны до жизни и веселья, мы мечтали о морях-океанах, собирались прямиком на Гаваи, пампасы... мэм-сагиб.
"Между нами всегда оставался ну самый последний миллиметр?" - сказала ты. Через много лет я ответил: "Он оставался внутри тебя." Его ты так никогда и не преодолела, не бросилась в омут очертя голову, не отдала себя всю безоглядно и без остатка, и поэтому не обрела взамен и одновременно все, совсем все, что тебе так надо было, без чего ты так и не стала счастлива.
Теперь это миллиметр растянулся в неведомые тысячи километров, в другое измерение. И твой голос, низкий, нежный, грудной: "Здравствуй заяц. Ну, как живешь?"
Живу.
Твои попытки журналистики, литературы, кино - такая ерунда... Но я так любил, так трясся, так видел в тебе только все самое лучшее, что подыгрывал тебе, подлаживался, льстил - и удивительно, в этом было больше правды, и мы оба, как всегда, точно чувствовалимеру правды и фальши в моих словах, и в твоих тоже.
Ах как просто: тебя устраивала твоя жизнь. ы сказала честно. Так хотела:и приключения, и надежный базовый аэродром, и свобода маневра, и романтическая любовь с разлукой...
О черт, но ведь главное, на что я купился, главное, что было мне дороже всего в тебе - потрясающая чуткость, отзывчивость, чистота тона: на каждое мое движение, каждое слово, каждый жест - ты поступала именно так, как было истинно, как я хотел больше всего, мечтал. До тебя - я полагал, что чувство никогда не моржет быть полностью взаимно. И вдруг оказалось - может... В резонанс, в такт, в один стук сердца.
Все в тебе - ерунда по сравнению с главным, потрясающим, данным от Бога: ты женщина, каких почти не бывает. Ты рядом - уже свет праздника, радости, любви, счастья. Взглядом, улыбкой, жестом, интонацией, беглым поступком - ты дарила мужчине плное ощущение того, что он - желанен, значителен, интересен, достоин, что он - тебе и всем! - единственный такой, мужественный, сильный, красивый, замечательный. Это не было сознательным воздествием - это шло от твоей сущности, от жадного и радостного приятия жизни, веры в неё, и эту радость и веру ты естественно, как дыхание, разделяла с тем, кого встречала.
но я - не первый встречный, верно, малыш? Ты меня помнишь? Тоска тебя грызет?
и я раскрылся весь - в изумлении приходщего счастья, которое возможно лишь единожы. И ты испугалась - порабощения собственным чувством. "Я не позволяла себе чувствовать даже тысячную часть того, что чувтвоала на самом деле, чего хотела..."
И стала всаживать в меня крючья. Ты очень боялась раскрыться полностью - чтоб не смогли сделать тебе больно. А я был счастлив немыслимому для меня порабощению своим чувством. Вот де произошла нескладушка. и боялся, не мог, не хотел делать больно: мне необходимо было - оберегать тебя, а не бороться.
Это я говорил тебе, а всего все равно не скажешь, и все слова столько раз употреблялись в жизни, и что тут скажешь нового, и какой в этом смысл, нет в этом смылса, кроме одного: я говорю - и я с тобой, милая моя, родная, любимая, единственная моя, свет мой и я вижу тебя, слышу тебя, чувствую тебя, счастлив с тобой, как никогда и ни с кем в жизни. Не было у меня никого ближе тебя.
Тебе было хорошо со мной? Я тебе нравился? Я тебя устраивал?
Малыш, чуча-муча, пегий ослик, чуть-чуть ты смалодушничала, чуть-чуть, и это последний дюйм, который решает все.
Я никогда не отделаюсь от истины, что мы были созданы друг для друга. Ты не была самой красивой, или самой умной, или самой доброй - я видел тея глазами ясно, я не идеализировал: ты была по мне, и каждый взгляд, вздох, движенич твои - были навстречу, как в зеркале.
Я видел тебя - и прочие переставали существовать, отделялись стеклянной стеной: чужие, отдельные, другие.
Я видел тебя - и был лучше, чем без тебя: был храбрее, сильнее, умнее... нет, это чушь: добрее, тоньше,благороднее...да и это не главное: я был значительнее, крупнее, чем без тебя.
Из беззащитности, ранимости спохватывалась ты казаться стервой - и вдруг поступала согласно претензии, а под блеском глаз дрожала робость, потому что суть была хорошей и доброй, и ты боялась быть такой, что не проиграть в жизни, чтоб не выглядеть слабой.А я настолько знал свою силу, что нее боялся поступать как слабый, и в результате ты постпала как сильная, а я как слабый, хотя на деле было наоборот, и на деле получиолсь наоборот... Господи, милая, как я помню все...
Все кончается, жизнь на закат, финиш отмерен. Не было у меня дня без тебя. Давай напоследок, как тогда, мизинцем к руке, ага.
Твой - Я.

пост создан: 5 мая 2009
просмотров: 34
Показывать всем

Поделись с друзьями

Пусть твои друзья из других сетей тоже прочтут эту заметку

Для того, чтобы прокомментировать войдите или зарегистрируйтесь.
Светлана

Украина, Луганская обл.