x
    • Мария
      Мария
  • Введите имя
    Введите правильный email адрес

Что осталось за кадром

22.07.2014
вторник

Мишкин день рождения я часто вспоминала на протяжении этого года. Особенно почему-то под ночь: где-то взгрустнешь, где-то посмеешься.. Хочется сохранить эти памяти осколки)

***

За два дня до родов, как явственно опустился живот, я решила, что самое время сделать … педикюр!) «Еще бы – светское событие года, а я без педикюра!» - как сейчас помню свои мысли. Лак был темно-фиолетовый. Потом его долго не могла найти времени стереть – с маленьким Мишкой на руках. А рожала все равно в носочках. Никто моей красоты неземной не увидел.

***

По дороге от нашего дома мимо роддома мы ездим редко. Но всякий раз, до сих пор – неприятие этой дороги, воспоминание о боли.

***

Пойдет или не пойдет муж на роды, был открытым до самого часа «хэ». Пока в приемном покое, доктор, глядя на группу поддержки в лице мужа, мамы и личного гинеколога, спросила меня, как слабоумную: - Ты думаешь, они все тебе сейчас там нужны будут? Я подумала и осознала, что, пожалуй, и скорее всего, нет…

***

Когда санитарка довела меня из приемного покоя в родзал на втором этаже, накрыла такая схватка, что я, не глядя ни на кого, опустилась на колени возле кровати и уронила голову на сложенные руки. В этой привлекательной позиции и застала меня доктор.

- Вставай – потянула она меня за воротник сорочки, - забирайся на кресло. .

- А может, родим вертикально? - говорю я и вижу ее большие-большие удивленные глаза над маской.

- Но… мне же будет неудобно! Ничего видно не будет!

Ну да, ну да…

***

Ах, какая у меня была акушерка! Песня, а не акушерка! Даже имя необычное – Варвара… Если б я с ней познакомилась раньше, чем в момент родов, то с ней, с одной, спокойно решилась бы рожать дома. Как я ей благодарна за те моменты, когда доктор пыталась давить на живот, а Варвара мягко, но твердо ее отстраняла:

- Не надо, пусть она сама…

***

…Когда я с Мишкой оказалась дома, был даже порыв на местном сайте родителей написать отзыв про роддом – такого медицинского бордельеро я не видела… словом, нигде и никогда не видела. Но потом появились задачи и цели поважнее, и я промолчала. Прошло время, и я начала даже сочувствовать медработникам. Ведь в тот момент это лечебное учреждение было единственным на город, задыхалось от наплыва «клыэнтов».

А тогда, помню, Мишка родился, его и меня обработали, и бригада кинулась в соседнюю комнату, откуда уже все сильнее слышались крики: «Ой, мамочки! Я не могу!». Мы с ним остались одни. Вообще одни. Он на своем столике, я – на своем.

Надо сказать, что многие знания - всегда многие печали. Как я боялась маточного кровотечения… Когда счет идет на минуты… И тут, как назло, чувствую, что из меня прям ручей течет. И даже не ручей, а уже хорошая такая речка.

Смешно – но как позвать на помощь? Какие слова кричать? «Люди? Сюда? Помогите? Help somebody?»

Правда, не помню, что в итоге я произнесла, но пришедшая медсестра с недовольной миной «вас много, а я одна» сказала, чтоб я не парилась и все в порядке.

***

Оргвыводы были сделаны. Поэтому, когда Мишка, насосавшийся молозива, начал это молозиво срыгивать, валиться на спину и явственно захлебываться, я уже никого не звала на помощь. Потихоньку слезла со стола и положила сына на бочок. И еще пеленочкой подоткнула.

***

Лежу, балдею после анестезии, принимаю поздравления. Телефон горячий. И тут - номер незнакомый.

- Здрасьте. Мы у вас котеночка брали, помните?

Как не помнить – Стэн, мой любимец персиково-песочный, человечек в меховом комбинезоне. Но, к сожалению, проблемы с кишечником у малыша. Забирали его парень и девушка лет двадцати, кивали головой про его особенности и лечение, соглашались. А теперь звонит женщина лет пятидесяти, судя по голосу.

- А вы знали, что он больной?

- Знала, конечно, - говорю – поэтому и предупреждала ваших ребят.

- Мы снесли его в ветеринарку, ему предстоит операция – звенит голос в трубке.- Стоит две тысячи! А у меня дети младшие в школу идут, и собаку мы недавно похоронили…

Прерываю поток ее горестей:

- Что вы хотите? Давайте я заберу его обратно.

- Нееет, мы к нему уже привыкли!

- Оплатить операцию?

- Да-да, - радуется дама моей понятливости.

Звоню Саше и прошу перевести деньги. Не такой сегодня день, чтоб бодаться, и Стэна жалко.

Она потом отзвонилась - пару дней спустя. Сказала, что операция прошла хорошо, сказала «спасибо»…

***

Отправляю смс-ки с тактико-техническими характеристиками новорожденного друзьям по алфавиту . Вот, почти в самом начале, Инка.

Я не знаю, слать или нет, сообщение о том, что у меня родился ребенок. У нее самой несколько лет назад второй ребенок – девочка, погибла в роддоме после прививки. Инка пытается снова родить, но все пока никак. Нелады со здоровьем.

Однако, решаюсь, отсылаю. И тут же – звонок, межгород. Инка смеется вместе со мной, радуется, и говорит: «В другой бы день не сказала, но сегодня, думаю можно: я беременна!» И теперь я смеюсь и плачу с ней вместе.

Мы трындели с ней тогда полтора часа.

Сейчас ее девочке почти пять месяцев.

***

В пакете «на роды» у меня, как у порядочной, была минералка и шоколадка. Когда после родов прошел час, третий, пятый, а я все еще валялась в родзале, проснулся жуткий голод – ведь ела я последний раз, получается, вчера…

Оссподи, как же хотелось есть! «Супчика бы… да с потрошками!»

А в наличии только шоколад, сладкий до приторности, от которого вскоре начало тошнить. Надо было с собой куру-гриль, что ли, брать…

В разгар моих страданий открывается дверь, заходит санитарка и ставит на тумбочку поднос со стандартным столовским обедом: борщ, плов, компот с хлебом. В жизни ничего вкуснее того борща не ела!

***

Зашла медсестра, забрала Мишку в детское отделение. Прошу, умоляю: «Оставьте его со мной!», но ответ мне один: «Не положено в родзале быть ребенку!»

Ага… борщ – положено, а ребенок – не положено. Снова тянется время… И нервы начинают сдавать. «А что, если он…? А если с ним…?» Утерев неизбежные слезы, решаю встать, выйти из своего заточения в родзале и пойти на разведку.

- Где тут у вас детское отделение? – спрашиваю пробегающего мимо человека в халате.

- Этажом выше! – кричит он, удаляясь.

Этажом так этажом. Только закружилась голова, пока дошла.

…Обычно я человек не скандальный, можно даже сказать, что и робкий. Но иногда бывают моменты, особенно касающиеся детей, когда я превращаюсь в мегеру.

Вот и тогда, в детском отделении, куда меня совершенно справедливо не хотели пускать, я… , как говорят японцы, потеряла лицо. Стыдно, конечно, но я грозилась и давила, как только могла. Давая понять, что если мне сейчас же не покажут моего ребенка – с места меня бульдозером не сковырнешь, и я прямо же вот сейчас звоню начальнику Департамента здравоохранения на мобильный… .

Педиатры, пившие чай в ординаторской, пошептались, выдали мне халат и повели показывать Мишку, живого и здорового. Спал в прозрачной люльке, накрытый одеяльцем, правда, вместе с каким-то левым ребенком.

- Вы же понимаете, роддом переполнен…

***

В тот день я достала первую детскую влажную салфетку и, вдохнув ее запах, такой знакомый по младенчеству Ильи, поняла уже не головой, а спинным мозгом: «У меня ребенок! У меня снова ребенок!»

***

Соседкой по палате оказалась моя тезка, тоже Наташа. И лет ей было столько же, и сыновья наши весили одинаково, как дрищи: 2750. Посовещавшись, мы решили, что дети такие худые – от нашей, материнской, старости. «Плацента-то была меньше ладошки» - вспоминали слова акушерок.

Мне жаль, что с Натальей мы не сошлись так близко, как с Ольгой, вместе с которой рожала Илью. Ну, обмениваемся смс-ками на минидатки детей. А мне было бы так интересно знать, как растет мой молочный сынок Степанчик.

Ну что ж, насильно мил не будешь…

***

Был такой момент в палате: Наташа нервно разговаривает по телефону:

- Имена на бумажках пишет? Тебе предлагает? Да пусть засунет их себе… эти имена….

Бросила трубку, и ее прорвало: свекровь-педагог. Это, как диагноз. Величайший специалист во всех областях человеческих знаний, и горе тому, кто с этим не согласится. Даже детей предлагает назвать не так, как родители придумали – а правильно, по – свекровьиному.

- Она и дочку мою первые три года по имени не называла, - всхлипывает Наташа, - не так мы, видите ли, Алиску назвали. Она хотела Ольгой, в честь бабушки. Все она у нее «внученька» была, да «Сергеевна». Вот и теперь мы имя Степке заранее придумали, а она снова за старое…

И тогда я поняла, что моя свекровь – ангел!

***

Первая ночь. Медсестра забирает Наташиного Степку. «Поспать хочу хоть первую ночь, - говорит соседка, - потом еще нанянчусь». А я прошу оставить Мишку. Медсестра только рада – ей же работы меньше.

…Ох, как же он кричал! Громко, отчаянно, безостановочно! Эхо отражалось от стен. Мне было жалко Наташу, которая тщетно пыталась накрыть голову подушкой и спать. Он кричал..

Я предлагала ему грудь и все, что в ней на тот момент было. Он сосал и снова кричал. Я его качала, шептала, даже пела, но ему и это не надо было. Он кричал. А я плакала: «Господи! Двоих беспокойных мальчиков я не выдержу! Ну один еще туда-сюда, но если два сразу?!»

Под утро я сдалась и потащилась с ним в руках на пост просить пузырьки с глюкозой. Убейте меня, я знаю, как это плохо, но он так орал…

Теперь думаю – хорошо, что он был со мной первую ночь. По крайней мере орал у мамы на руках, а не в пустоту, в детской…

***

Еще помню, как выпрашивали у медсестер чистые пеленки, а они с ненавистью швыряли нам их. «Вас много- я одна!»

***

Была у меня мечта – уехать из роддома на лимузине. Причем, с Ильей такие мечтания тоже присутствовали. Я, беременная, прям видела себя… там… с голубым свертком в лентах. Это же повод круче, чем свадьба – справедливо считала.

А потом, когда Илья родился, лимузин этот стал враз совершенно неважен. Домой бы… с малышом бы все в порядке… самой бы передвигаться хоть как-нибудь, а не раненой каракатицей… не карасем выпотрошенным…

- А почему ты нам не сказала? - искренне удивлялись потом мои родные, когда я смеялась о нереализованной мечте, - мы б тебе спроворили, но мы же не знали!

Во вторую беременность я точно знала, что не лопухнусь. Уеду-таки на лимузине из роддома. Но, видать, мне было просто не суждено.

- А хочешь выписаться сегодня? - спросил врач-затейник, - только учти, выписка начнется через полчаса.

Хочу ли я – спрашивает он. Да я бы бежала из вашего роддома уже через час после родов. Прям в ночнушке бы из окна выпрыгнула и босая пошла по городу с младенцем в казенных пеленках. Хочу ли я…

И хорошо, что я с упорностью маньяка во время беременности составляла списки: «после родов», «на выписку», «для ребенка». Покупала пакеты разного цвета, чтобы муж в шоке не перепутал и надписывала их соответственно… Пригодилось.

Меня все-таки успели забрать. Правда, лимузина опять не получилось, и Саша даже не успел цветов купить на выписку. Его радость по поводу рождения сына выразилась только в одной смс-ке, которую я не могу стереть до сих пор. Что ж, это тоже наша история.

И во второй раз моя мечта оказалась тем, что «не важно»

***

- Никаких больше детей! – говорила я, родив Илью. И довольно долго в это сама же и верила.

Но, на протяжении семи лет, пиная из угла в угол его выписной конверт, его крестильные одежки, сохраняя все это во время наших переездов, я все-таки, видать, какую-то мысль втайне лелеяла… Не могла расстаться с этими драгоценными для меня кружевцами.

А теперь, пакуя детские вещи, из которых вырос Мишка, я как-то пакую их НАСОВСЕМ.

Со светлой грустью, что не будет больше беременности, пиханий в моем животе, рождения, кормления и всего того, что…

По крайней мере, осознанно – нет.

А там, как говорится: «Хочешь насмешить Бога – скажи о своих планах».

Комментарии:

  • ок) буду ждать ваших воспоминаний))))))
  • Трогательно...прочитала не отрываясь.
  • всегда тебя читаю с удовольствием, Наташенька... Вас с днем рождения Михаила.. пусть растет здоровеньким.. Такой рассказ нужно в семейный архив пришить, потом невестке будешь показывать...

Михаил, легкий человек

05.08.2013
понедельник

Прав был Александр Василич Суворов, утверждавший: тяжело в учении - легко в бою. Уж какими муторными были последние дни беременности: пробка отошла аж за две недели; схватки- предвестники начинались три раза так правдиво, что я уже кидалась мыться-бриться (и далее по тексту…), кидала в сумки последние вещички, предупреждала мужа… А они, схватки, раз - и затихали. В конце концов мне, как тому мальчику в сказке, кричавшему: «Волки! Волки!» в итоге тоже не поверили…)

 Но вся эта работа, совершавшаяся во мне, как оказалось, была не напрасна.

Ну, подумаешь, целый день накануне тянул живот – так он у меня тянул уже ого-го сколько. Помню, поныла тут, на МБ, на сон грядущий и отправилась спать. А не зря же говорят: если это роды, то не проспишь)

Новый день, новая жизнь

Подкинуло меня в половину шестого с нарастающими схватками. Нежное- нежное начало утра. Поднимаю на кухне жалюзи – вижу, рассвет. Солнце поднимается над соседскими сливами, розовые облака. «Ну что, сынок –мысленно обращаюсь к пузу, - чудесный момент для Дня рождения…»

Как заведенная, отправляюсь по уже знакомому маршруту – мыться…Какое-то внутреннее чувство, что времени у меня впереди – просто вагон и маленькая тележка. Думаю, если схватки ложные, должно полегчать. А фигли. Интервал три минуты.

Муж встает на работу по звонку будильника и видит, что я на кухне сушу волосы феном в перерывах между тем, как меня прихватывает.

- Что это тебе не спится? – спрашивает он.

- Да потому что сегодня кто-то родится, - отвечаю ему в рифму, прям как Ахматова – Гумилеву)))

- А-а, - молвит еще не совсем проснувшийся муж, - ну я ж тебе пока не нужен?

Что было ответить? Пока не нужен…

Правда, поспать ему удалось мало, минут пятнадцать.

- Подъем! – объявила жена-злыдня, - вот тебе список вещей в роддом, кидай в сумку все, что найдешь, а то я уже ходить по дому не могу. 

Тут он реально испугался. Кофею не пивши, лба не крестивши, заметался по комнатам в поисках последних вещичек. А я стояла на коленках, уткнувшись лбом в диван, и пыхтела, типа дышала.

Хорошо, что звезды так удачно сложились – бабушка накануне забрала Илью к себе ночевать, так что сын не видел ни папу перепуганного, ни маму злобно-больную.

Эх, дороги…

Воды еще не отошли и не собираются. Скомандовала мужу, однако, на всякий пожарный, разложить кресло в машине и застелить его одноразовыми пеленками. И вот о чем бы еще голова моя болела в тот момент..

У нас перед домом сосед-маршрутчик разогревает моторы своим «Газелькам». Выйди я в позе осьминога – весь наш деревенский район тут же был бы оповещен: «Поехала в роддом!». А мне что-то пиара не хочется, напротив – чем меньше человек знают, тем, кажется, и лучше. Поэтому разгибаюсь, делаю лицо попроще, «улыбаемся и машем» маршрутчикам, и уже только в машине можно позволить себе выдохнуть и постонать.

Ах, какие у нас на переулке дороги… Каждая ямка и каждый камешек были прочувствованы моим телом в том пути. Сижу, инстинктивно опираясь на плечи и коленки, ибо чую – сидеть на одном месте ровно уже чревато…

К концу переулка, пересчитав собой все рытвины и ухабы, я уже явственно завыла, а муж потом признался – был готов остановить машину и принять роды тут же, на месте. Но ничего, проехали.

Выехав в город, Сашка спрашивает: «А как в твой роддом-то ехать?» А я из всех звуков могу изобразить только мычание или шипение с элементами ненормативной лексики. Но ничего, даже с этим скудным набором слов добрались. Я выскочила из машины как ошпаренная – сидеть было вообще больше нельзя, только стоять.     

«Беременность – не болезнь! Отвечайте громко и четко!»

Процедура оформления в роддоме не изменилась ни за прошедшие со времени моих первых родов семь лет, ни за последние семьдесят. Сидит, (прости, Господи!) на входе старая заспанная грымза и терзает вопросами, самый хитовый среди которых, это, конечно же, о времени начала половой жизни.

А мне уже весело-весело. Тужит так, что хоть руками держи. Естественно, мне ее вопросы как-то до параллельной реальности. И тогда туговатая на ухо мегера в раздражении выдает чудесную фразу: «Женщина! Беременность – не болезнь! Тем более, у вас вторые роды! Отвечайте на вопросы громко и четко!»

…Когда меня через десять минут увели в родзал, врач удивленно покачала головой: «Надо же, тут у нас полное раскрытие!». Иные в такой ситуации уже ревут белугой, а я, видишь ли, на вопросы нечетко отвечала…

Я  не могу!

Пока хватало сил говорить, напоминала своему доктору, как маньяк (а что, у нее таких как я – легион, могла и забыть мои личные пожелания)

 - …Не прокалывайте пузырь… не стимулируйте… не режьте не меня, ни пуповину сразу после рождения… не обрабатывайте ребенка, положите мне на живот и дайте покормить…

- А что ты, дорогая, как рожать с пузырем собираешься ? – говорит доктор, округляя глаза над маской и исследуя что-то во мне. Клянусь, никаких инструментов, кроме пальцев, у нее на тот момент не было. И не успела я, как говорится, мявкнуть, как пузырь оказался вскрыт, полились воды.

«Чистые» - сказала доктор. А схватки прекратились.

Мне хорошооооо, а они с акушеркой встревожено переглядываются. А я, не терзаемая болью, лежу в позе распятой лягушки и веду с ними светскую беседу - о том, какое оборудование завезли в роддом после ремонта; как устроена шведская родильная кровать ценой почти в автомобиль…

- Ты давай не болтай, а рожай, - улыбается акушерка. И тут снова приходят схватки.

Что сказать – шведы все-таки молодцы. Заниматься выталкиванием из себя ребенка на их чуде техники все-таки удобнее, чем на обычном кресле. Ногами можно так уверенно упереться, руками удобно схватиться, сесть можно, а под тобой – блаженная пустота и руки акушерки, ждущие ребенка.

- Давай-давай-давай! – как заклинание, твердят мне врач с акушеркой. По их правилам, надо тужиться три раза за схватку, пока глаза не вылезут. А я-то знаю: тужиться надо, когда хочется, а не когда тебе командуют.

 - Я не могу! – говорю. Подразумевая, что не могу без желания, а они, поди, подумали, что сил нет, или боюсь, или не хочу. Врач начала нежно давить на схватках под ребра, а у меня еще хватало сознания и сил отпихивать локтем ее руку…

(Из-за переполненности роддома до перевода в палату я лежала потом в родзале девять часов. И слышала ровно шесть родов за стеной, и молилась за каждую, и плакала каждый раз от счастья и света, услышав крик новорожденного. Блин, я-то думала, что фразу «Я не могу!» твердила только я одна, но ее говорила (кричала или выдыхала) каждая, каждая, каждая… )

В перерыве между схватками попросила воды – брала с собой бутылку. А она, зараза, оказалась «Аква минерале Лимон» - с наполнителем. Сладко, не напьешься. Плюс добрая акушерка по своей инициативе этой самой водой брызнула мне в лицо и умыла. Волосы потом от сахара были, как от лака в девяностые – не разодрать…

 Вот так я тужилась, как умела, а медперсонал считал, что делаю я это хреновато, и в какой-то момент я ясно поняла, что всю эту бодягу надо заканчивать. Постаралась так, что вышла голова. Вот тут меня и попросили не стараться, чтобы не порваться. «Терпи, терпи…» А у меня, японский городовой, ногу судорогой свело… Едва дождалась схватки. Усилие и … плюх человек на живот.

«Неужели все? – мелькнуло в голове, - так быстро? Я-то думала, что сейчас самый аццкий ад и начнется…»

 Правда,  всё?

Он был крошечный, красивого блестящего светло-лилового цвета, как инопланетная Оперная Певица из «Пятого элемента». Чихал, очищая носярку от слизи, а потом заплакал тихонько.

- Зюзь мой, Зюзик, - залепетала я, называя сына «внутренним именем», по которому обращалась к нему всю беременность. Чем, наверное, еще больше убедила бригаду в своей полной неадекватности…   

Пуповину, конечно, тут же перерезали, я даже не успела заметить, как и когда. Педиатр взяла его на столик, осмотрела.

- Нормальный? – спросила доктор, - без синдрома? Вот видишь, а ты боялась…

Педиатр беззвучно плюнула, и сообщала рост-вес новорожденного: 2750, 52 см. И не то, что недоношенный, а даже с некоторыми признаками переношенности – смазки почти не было, кожа шелушится… 

Пока мне накладывали пару внешних швов (какое счастье, что не внутренних, как в прошлый раз! Это так здорово – чувствовать себя человеком, а не полуинвалидом! Нормально ухаживать за ребенком, не морщась от боли при каждом движении! ), ребенок тихонько лежал на теплом столе и тихонько рассматривал мир. Не орал заполошно, как Илья, а просто перебирал пальчики перед лицом.

- Миша, - глядя на мальчика, тихонько произнесла я про себя. Дискомфорта не возникло. И имя, свалившееся на нас без вариантов, едва мы узнали пол ребенка; имя, одобренное Ильей, было утверждено.

Я была ужасно благодарна новому существу за такой неожиданно быстрый легкий визит в это мир. С начала схваток прошло три часа, потуги - 15 минут. 

Долго еще не верилось: «И это все? Это правда – все?».

Теперь рядом со мной полюбленный с первых секунд, очаровавший намертво, Михаил – Легкий Человек. Во всех, понимаешь ли, смыслах, легкий…

………………………………

p.s. теперь как школьник-второгодник, открываю мамский букварь и заново знакомлюсь: «эритрема», «кефалогематома», «гипоаллергенная диета для кормящих», «бессонница», «слезы», «детская ревность».    

Мудрый муж говорит на все это: «По сравнению с тем, что тебе предрекали, сетовать на эти мелочи – сильно Бога гневить, Ната…»

Комментарии:

  • эт от радости))) я такая синтементальная всегда реву))))
  • спасибо) "и не такое" обязательно покажем))) а спокойные ночи... мда... не помешали бы)
  • спасибо)))))

…а роддомов всего три на город.

И тот, в котором появилась на свет я, мои братья, мой ребенок, дети моих братьев и ближайших друзей, где знакомы все – от главврача до уборщиц, с 1 июля закрывают на мойку. Традиционно, на месяц. ПДР наш - конец июля. Вилы то есть.  

«К кому идти, куда податься?»

Два оставшихся лечебных учреждения – это я знаю как экс-журналист, дочь врачей, мама и просто жительница небольшого города, просто конвейер: «прокол пузыря-окситоцин-эпизиотомия – «С новорожденным!» - бабло». Или, как вариант: «плановое кесарево - «С новорожденным!» - бабло».

…В прошлый раз на тему родов я вообще не загонялась. Чуть ли не со дня постановки на учет моя гинеколог была уверена, что первые роды в 30 лет, и близорукостью минус 6 – прямое показание к кесареву сечению.

До того момента, как приехавшая из-за границы мамина подруга не сказала: «За рубежом это вовсе не показания к операции. Ты, давай, хотя бы начни рожать сама. Посмотрим, что получится. А ножи у нас всегда наточены…» И ничего, получилось.

В это раз спрашиваю доктора: «Как, мол, рожать теперь будем, учитывая исходные данные?» Теперь ее ответ мне понравился больше, чем семь лет назадJ. Сказала: 

- А что тебя волнует? Первый ребенок был не крупный, родила ты его относительно легко. У офтальмолога ты проверяешься- все нормально. Малыш и сейчас не крупный. Теперь, когда швы тебе в срок снимут, не вижу препятствий для естественных родов.

Наверное, я хочу слишком много…

Все началось с книжки Сирсов «Ваш малыш от рождения до двух лет», которая стала для меня не то что настольной, а подподушечной литературой на протяжении минимум первого года жизни Ильи. Вместе с Уильямом, Мартой и их многочисленным семейством мы налаживали ГВ, переживали лактостазы и колики, учились носить ребенка в слинге и не считать совместный сон родителей и ребенка педагогическим извращением. На последних, белых страницах этой книги я сама дописывала рецепты «заветных»  лекарств, телефоны докторов, и прочую важную мелочевку. Словом, это лично для меня - энциклопедия малышовой жизни. 

Когда Илье было от роду пару месяцев, я увидела в магазине книжку тех же Сирсов «Готовимся к родам», и не смогла пройти мимо. А когда прочитала ее, как детектив, залпом, запоем, почувствовала себя обманутой и разочарованной – оказывается, мои роды можно было сделать, как говорит наш НТВшный Луч Света, «гораздо более лучше».

  1. Рожать ребенка лежа на кресле.

Мне лично это показалось таким нелепым и неудобным процессом…Помню, две женщины мне поднимали спину, а одна насильно склоняла голову на грудь в потугах. А мне так неловко – ведь, когда тужишься, невольно распрямляешься. Им, поди, тяжело так было, я ж не Дюймовочка – поди-ка, посгибай меня, когда я выгибаюсь в противоположную сторону…

Акушерка зачем-то держала ноги и призывала опереться лично в ее плечо, а я стеснялась, стеснялась!! Что-й то я, здоровая лошадь, буду в живого человека упираться! Так у меня и не получилось упора)   

Уже потом прочитала, что когда прорезывается головка, тужиться не надо, наоборот, схватку надо продышать. А мне вся бригада скандировала, как на футбольном матче: «Тужь-ся! Тужь-ся!» 

Одна из акушерок шептала на ухо: «Тужься, как будто в туалет по большому хочешь». Ну да, это же так естественно  и привычно для каждой – делать это на спине с задранными кверху ногами…)   

  1. Эпизиотомия…

Опять же, это только лично мое восприятие – все то, что происходило в родах само, можно было терпеть. Но когда в процесс вмешивались - осматривали, удаляли перед рождением части плодного пузыря, разрезали, зашивали – именно это было самое мучительное…

Есть множество женщин, у которых этот разрез, заживление и дальнейшая жизнь  прошли по сценарию «Ну, подумаешь, укол! Укололи и пошел!». Я же ходила осьминогом неделю. Робко села через две недели. Кормила лежа почти месяц – у меня мозоли на локтях были, как у верблюдика… Личная жизнь (помню, меня зашивали, и врачи ржали: «Будешь, как девочка») И этой девочкой, не в лучшем смысле, я была не раз, а еще много-много раз. Долго-долго не могла позволить нам многое из жизни «до родов».

Но это все фигня. Главное – я к ребенку подспудно стала хуже относиться из-за своего состояния «скрипит потертое седло». Когда практически все время испытываешь боль, настроения хорошего не бывает. Спросите стариков…

Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?!

До книжки Сирсов я думала, что все, произошедшее со мной – неизбежно. Все так рожали. Почти всех резали. По другому не бывает. Мне еще очень повезло… В конце концов, долго болезненные швы у меня и легкий неврологический диагноз у сына – это ж практически лучший из возможных сценариев.

А тут гляжу на иллюстрации и жалею, что нет возможности повернуть время вспять. Вот, вот это бы мне – низенький турничок, за который можно были бы держаться руками и сидеть на корточках! Как бы все было легче, проще, естественнее…

Или повиснуть на шее у мужа, а не упираться в незнакомую женщину… 

Но представляю себе картину: прихожу я такая красивая, морально подкованная в роддом и говорю: «Я бы хотела, если получится, родить вертикально, без агрессивного акушерского вмешательства..»

А мне: «Дитынах! Вали отсюда и вне наших стен делай это хоть вертикально, хоть орально, хоть астрально…»

Оно, конечно, если в конце моей беременной истории доктор скажет: нужно кесарево по жизненным показаниям, то, как миленькая, соберусь и пойду.

А пока ною маме по телефону: «Мааам, че делать-то? Где рожать?»

Она мне:

- Ай, отвали! Да дома родишь – не заметишь, как выскочит!

…И из этой искры возгорелось пламя. Пожар мозга прям-таки.

И хочется, и колется, и мама, главное, не то, чтобы «не велит».

Не так часто мы рожаем детей, чтобы не попытаться сделать все максимально «по своему». Как удобно нам, непосредственным участникам процесса, а не «принимающей стороне».

Да и вообще, жизнь показывает: если ты идешь по своей дорожке, ветер, как правило, бывает попутным…

Комментарии:

  • да нет просто писать и писать ВОТ ТАК с юмором с задоринкой о серьезных вещах это другое..
  • такое название! совершенно не подходит под текст. я уже нарисовала себе в воображении страшные картины, а пост совершенно о другом. подподушечная литература - надо запомнить) я с первым ребенком покупала всякие книжки) это сейчас только по специальности, а тогда как к экзамену готовилась) похоже на то, даже не настольная, а именно такая, открыла глаза и сразу симптомы сличать) роддом как королевство со своим уставом, мы там люди подневольные, и даже если заплатишь относятся не лучше чем к тем кто не заплатил, просто в палате удобств побольше.
  • эх... вот и я о том же) даже если платишь, чтобы было по твоему, они все равно сделают, как ИМ удобнее - по крайней мере, в моем случае было так. Ну не умеют по другому

Да, кидайте в меня помидорами, бейте тапками и подвергайте прочему остракизму. К слову сказать, сейчас, я очень и очень раскаиваюсь в своем дурацком поступке. А тогда…  Мне страшно надоело быть беременной. Не спать ночью, отминать себе бока. Пялиться  в потолок, книжку или компьютер. Отекать. Задыхаться. Растирать  и совать под холодную воду ноги, сводимые судорогами, причем чаще всего ночами.  Скучать. Думать и надумывать себе печалей и проблем. Ощущать себя в своем теле не собой…   Едва дождавшись заветных 38 недель, было использовано и опробовано на себе чудо-средство для стимуляции родовой деятельности под названием «Муж».  

Утром, едва открыв глаза, еще ничего такого, особенного не чувствуя, очень ясно понимаю, что сегодня я точно рожу. Собираюсь на плановое УЗИ. Потягивает живот. Но, впрочем, он у меня и так потягивает последнее время. Звоню маме с этой насущной печалью. Но мама занята и отмахивается от меня – мол, когда точно начнешь рожать, не ошибесси…

А ну и ладно. Мы, гордые горные орлы, не особо-то и нуждаемся в сочувствии и советах, собираемся в больницу. «Уж специалист на своем чудо-аппарате точно увидит схватки это или очередная блажь» - думается.

…Я иду, точнее, плыву по улице в голубых джинсах  и голубых же тапочках, в розовой футболке и малиновой кофточке. Чувствую себя полновесным кораблем под алыми парусами водоизмещением минимум  в сто тонн. Все встречные прохожее обоего пола в возрасте от двух до шести зачарованно смотрят вслед… 

Но доктор смотрит только обвитие или не обвитие пуповиной, про схватки ничего не говорит, а сама спросить я что-то стесняюсь. Плетусь обратно домой. Живот прихватывает все явственнее.

Ну а раз так, раз я решила, что  сегодня я все-таки рожаю, то имею законное право на маленький личный праздник! Вот книжный магазин  и  книжка Сирсов, на которую я давно облизываюсь, но покупка которой в то время- существенная брешь в семейном бюджете. Ха! Это раньше было нельзя, а сейчас-можно! Раз так, заверните мне еще и «Казус Кукоцкого», я и его уже давно «хочу - не могу».

Вот супермаркет. Салат из морской капусты под йогуртовой шубой тоже – деликатес тех времен, его можно  было по великим праздникам.  Но все сметено могучим ураганом! Сегодня праздник у девчат, и далее по тексту. Возле кассы прихватывает так, что я уже думаю – а не позвать ли на помощь? Но нет, ничего, отпускает…

Дома – интеллектуально- гастрономическое раздолье. Салат, Улицкая, балдеж…  Только что-то из меня как бы вытекает. Обложившись справочной литературой, пытаюсь самостоятельно диагностировать – пробка это или не пробка? Ответа так и не найдено, зато в голове всплыл где-то прочитанный рассказ, как одна дамочка-мамочка без страха, без боли, без слез и истерик готовилась рожать. Когда она почувствовала начало слабеньких схваток, отправилась гулять в парк - насыщаться кислородом. А потом, вернувшись домой, сварила борщ – для семьи, которая останется без горячей пищи, пока женщина будет в роддоме. О как. А потом тихонько вызвала скорую, доехала и родила.

А мы разве ж хуже? И где моя большая кастрюля?

Уф-ф, умаялась, пока варила, да после готовки кухню убирала. Иди ко мне, моя  кошка – меховая ножка,  полежим под пледиком на диване, узнаем так, что  так у доктора Кукоцкого  дальше в жизни происходило. Тем более, что  вот уже и вечер, и  обещает  он быть длинным и томным. Муж позвонил, сказал, что после работы едет в гараж – машину чинить. И пусть себе чинит. Никто нам не нужен.

Лежу. Читаю. Никого не трогаю. И тут внутри меня  - щелк! Но дальше ничего. Еще чуть-чуть лежу, и решаю встать. По ногам течет теплое и пахнет… абсолютно точно так же пахло, когда собака моя рожала… Какие тут, к лешему, сомнения.

Руки затряслись, и во рту пересохло  - как перед экзаменом.

Все-таки  звоню маме, и та радуется: «Отлично! Мы сейчас приедем!»

Мы – это лично она и ее лучшая подруга. Вместе они учились в мед. институте, вместе работали в роддоме и гинекологии. Правда, потом моя мама ушла в другую специальность, а подруга продолжила, так сказать, стезю, долгое время работала за границей, а вот  вернулась домой. Эта врач принимала на свет меня и братьев моих, опыт ее не подвергался сомнению,   и как-то другие варианты врача не озвучивались и не рассматривались.

- Ну что,  - говорит мамина подруга, доставая из сумочки одноразовый гинекологический набор, - давай посмотрим, что у тебя там…

Аааа! Оооо! Ыыыыый! 

Мама, закусив губу, отворачивается. Плечи ее дрожат.

- Представляешь,  - произносит  мамина подруга, снимая перчатки,  - шел как пионер, рука под щекой. Прям почти что поздоровались за эту руку….

Боль, от которой я лично увидела все звезды Кремля  и звезды галактики без телескопа, была от того, что доктор эту выпавшую ручку  вправила  во мне обратно, положив ее, как и полагается, вдоль  малышовского тела.   

Тикают часы на кухне. Подруги  пьют чай и болтают. Я  переживаю схватки в ванной, поливая из душа то живот, то спину. Медитирую: «Я – раскрывающийся цветок». Пытаюсь расслабиться,  не зажимать нижнюю челюсть – короче «все то, о чем мы так долго читали».

Иногда, оставив чай, врач проверяет раскрытие. «Ты с каждой схваткой становишься все красивее», - говорит. Мда уж. Могу себе только представить.

Муж приходит, кричит с порога, размахивая конвертом: «Танцуй, тебе письмо...»,  но  осекается на полуслове, увидев  консилиум на кухне, полотенца на кровати и  лужи на полу. Щас ты сам, дорогой,  затанцуешь… А я в ванну от вас от всех.

Боль -  гигантский винт, вкручивающийся в тело. После ванны уже нет сил даже одеваться, так и шляюсь по квартире в банном полотенце.  «Я – раскрывающийся цветок?» Ну-ну…

- Ну, пойдем, что ли в роддом, - выносит  наконец-то вердикт доктор, -  правда, я бы советовала тебе до него самостоятельно прогуляться, чтобы схватки нагулять.

Добрая ты моя, добрая. До роддома – добрый  километр. Это если по прямой…

Схватки накатывают в машине.   На пороге роддома это уже «девятый вал», и так сильно хочется в туалет.

- Мам,  -  шепчу, - я больше не могу! Я правда-правда больше не могу терпеть!

- Все могут! Все стерпели! – обрывает мама, и я понимаю, что лучше заткнуться.   

Поскольку все процедуры перед родам  я сделала сама себе самостоятельно, то в приемном покое только блиц-интервью с обязательным  вопросом: «С какого возраста живете половой жизнью», и в родзал.   Вверх по лестнице. Второй этаж. Только второй, который кажется круче Джомолунгмы.

Мама остается внизу. Вижу, ей предлагают сигарету, и она соглашается, берет…

Стены, выкрашенные в приятный болотный цвет. Кресло. Кровать. Столы с инструментами. Лежать нельзя. Можно стоять или ходить. Упираюсь лбом в холодное оконное стекло.  

- Вот так же, тридцать лет назад, возле этого же окна  стояла твоя мама, - говорит мамина подруга, незаметно, как и когда переодевшаяся в хирургический костюм. Она гладит меня по плечу, и я (обычно воспитанная и сдержанная),  неожиданно для себя срываюсь:

- Не надо меня трогать!!!

Доктора будто ветром сдувает. Зато возле меня появляется женщина. Лица я ее не вижу – закрыто маской. Но все  эти годы   я помню ее глаза, и про себя называю ее «святая женщина» - за слова:

- Когда у тебя схватка, ты вдыхай носом, а выдыхай ртом, как можно медленнее.

Люди, я б эти слова выгравировала бы золотом  на граните  или мраморе, большими  буквами,  и повесила прямо на здании роддома. А ночью пусть бы мощные прожекторы освещали эту фразу. Дабы всем, попадающим сюда, было хорошо видно.

А ведь так действительно легче, реально легче переживать схватки. Стою возле окна, пыхчу. Правда, потом начались такие схватки, что я, как ни старалась вдохнуть воздух, так и не могла. Или выдыхать забывала. «Господи, помилуй…господи помилуй… господипомииииилуй…» В голове  из всего словарного запаса остались только эти два. 

…Однажды я тонула на море в шторм. Впервые почувствовала  несоизмеримую силу волн, швыряющих, что  тебя, что маленький камушек с пляжа. Рожая, я снова ощущала себя песчинкой,  попавшей в шторм.

Очередная проверка раскрытия. «Ну-ка, попробуй потужиться» - говорят мне. А мне уже, что воля, что неволя – все едино. Могу и потужиться.

Что-то тут все забегали, засуетились…

«Готовьте комплект для новорожденного!» Какого еще новорожденного?! Казалось, из этой передряги живым не выберется никто.

Ой, а кто это там стоит возле двери? Мама пришла…. Решилась все-таки, не выдержала. Ну, значит, все будет хорошо.

Черное в глазах. Белое. Снова черное. Тужимся, отдыхаем. Рычим,шипим.

- Да разозлись ты на эту боль, вытолкни ее из себя  - голос врача

- Ой, волосики беленькие – голос мамы.      

И тут все пропадает: боль, свет лампы в операционной, голоса.

Я, маленькая, шестилетняя, вижу себя, бегущей по зеленому лугу, заросшему ярко-желтыми одуванчиками

- Что ты халтуришь? Схватку пропустила! – кричат мне.

- Ну, извините, - отвечаю, -  я сейчас куда-то улетела…

Бегают, меряют давление – нормальное. Что со мной было? До сих пор не знаю. Потеря сознания? Выпад в параллельную реальность?

Разрезали- не почувствовала. Просили стараться изо всех сил, а то ребенок долго не рождается.  Я постаралась. Постаралась из самых последних, захребетных, почти нереальных сил. В жизни так  - ни до, ни после, не старалась.

- Хи - а-а-а, - услышала голос, которого до  этого никогда раньше не было.

Вот он, сын мой, висит на руках у акушерки сине- бело- бордовой креветочкой. Вот его на живот положили, а он плачет, плачет. Я не виджу его лица, я его пока только чувствую. Глажу его скользкую, горячую и мокрую голову, спину – то, что раньше могла потрогать только через свой живот.

- Привет тебе, - говорю, - привет.

-Как назовешь, - спрашивают.

-Илья, - произношу имя, выбранное едва ли  еще не до беременности

…Раньше, читая рассказы о родах, в завершение их натыкалась на  обязательное:  «…и тут меня накрыло волной счастья», «… слезы радости потекли из глаз», « непередаваемое чувство любви к этому маленькому комочку».

Ну и где, спрашивается, было мое чувство любви, радости, счастья и прочей эйфории? Не было, ничего не было.

Лежала и смотрела на него, как на диковинного зверька, невесть откуда взявшегося. Такого похожего (о, ужас!) на моего свекра!  Понимаю, что этот человечек – ну вот ни разу не Илья, но назад дороги нет, имя произнесено. Любовь… морковь… кровь… Я вас умоляю. Только  очень старалась запомнить его лицо, чтоб моего младенца не подменили  часом в роддоме. )

«Такой одинокий» - вот была основная мысль при взгляде на сына, лежащего рядом на столике под лампой.

- Мам, пожалуйста, я не могу, но ты, ты-то возьми его на руки - прошу.

Она смеется: «Да ему нормально, смотри, как он под лампой греется, балдеет…»

- Скажите, а дырочка у него  в попе не заросла?  - спрашиваю педиатра.  А что, нормальный вопрос, я как-то читала, что бывают такие  патологии новорожденных. Почему-то  именно этот дефект меня более всего беспокоил в тот момент. 

Теперь ржут уже все, кто находится в операционной, а мне отвечают, что и с попой у него все в порядке.

Извинилась перед всей бригадой, если в бреду кому что сказала или иным способом обидела. Стали зашивать под общим наркозом. Укол в вену огнем растекся по руке.

- Я робот, -признаюсь всем присутствующим.   – Робот-полицейский.

Дальше мне кажется, что, выполнив свой репродуктивный долг, я умерла. И душа, натурально  отделившись от тела, попала на космический корабль инопланетян. А для того, чтобы показать  гуманоидам, что я  своя в доску, надо спеть индийскую мантру «Ом мани падме хум». Я пою, ибо попасть на корабль для меня очень и очень важно. А еще, каждому встречному- поперечному на том корабле я заявляю, что придерживаюсь нетрадиционной сексуальной ориентации. И если на этой почве меня подвергнут дискриминации, отобрав  у меня  ребенка, то я…

… я это что, вслух говорю? Меня слышат? Мама?  Доктора? Я опозорила всю свою семью… Блин… Пить…

В горло льется почему-то шершавая вода.  В зыбком  мареве плавают лица мамы, мужа, брата - их, оказывается, запустили внутрь. Вспышки фотоаппарата. Лед на животе.  Каталка. Занавес.

Волна, лавина, цунами любви к сыну все-таки догнала меня. Но не сразу, а спустя  пару месяцев. Которые  я держалась благодаря вере, и старалась нормально заботиться о ребенке, ибо он Боженькой послан. Только это держало голову и руки. Очень ясно помню, как ложилась вечером типа спать, укладывая рядом с собой туго запеленатое, сытое, но все равно орущее поленце –  как мое еженощное орудие  пытки. А потом это поленце с красной рожицей  улыбнулось и сердце  мое – бах, и разбилось. Видимо, насовсем. 

Комментарии:

  • очень понравился рассказ, прямо очень! и смеялась и плакала пока читала. сильно написано! пожалуй, он самый лучший! на втором месте Ладомира. свои роды вспомнились, я тоже себя представляла себя раскрывающимся цветком, пыталась медитировать. как я любила морскую капусту!недавно взяла и расстроилась, все не такое вкусное, рецепторы другие, а продукты те же
  • спасибо от души) а что, морскую капусту теперь совсем-совсем - не???
  • ну таки да, но у уже не до дрожи

Мой забор

  • КрошечкаХаврошечка
    Ау!
  • ollxa
    ollxa 25.08.2016 11:34
    С днём рождения Илью!
    с днём рождения старшего!
  • Надешка
    Надешка 25.08.2016 01:35
    Ильюшу с первым юбилейчиком!
  • ollxa
    ollxa 27.07.2016 22:08
    с трёхлетием Мишу!
    с днём рождения сыночка и братика вас!
  • Saomum
    Saomum 03.08.2016 21:18
    спасибо)
  • Надешка
    Надешка 21.11.2015 06:36
    поздравляю с трехлетием на сайте, вчера исполнилось
Наталья

Россия

 
  • Илья
    Илья

    25 августа 2006
    (11 лет 2 мес. 28 дн.)

  • Михаил
    Михаил

    26 июля 2013
    (4 года 3 мес. 27 дн.)

  • Марисоль
    МарисольЯ мама мальчика и девочки 💝💙
  • Curled
    CurledOnline дневник
  • Hlg
    HlgБуду Скарлетт: "Об этом я подумаю завтра!"
  • Бдыц
    БдыцЯ буду страдать? Ой, я вас умоляю! Я могу страдать только фигней!)…
  • Катеринаа
    КатеринааНоябрь 22
  • ежевика28
    ежевика28
  • Лова-лова
    Лова-лова
  • Надешка
    Надешкаужас сколько я не записала. как трудно взять себя в руки и продолжить…
  • Zainka
    Zainka
  • solnca
    solncaМишутка - первоклассник!